Так и свершилось то, о чём Настя и подумать раньше не могла: она стала матерью-одиночкой с больным ребёнком на руках…

Дети

Больше полезных статей в источнике Перейти на канал автора статьи

Ребёнок появился на свет до того тщедушным, что акушерка сказала: «Не жилец». Мальчик родился на 28-ой неделе беременности с весом, едва превышавшим килограмм, и еле-еле подавал признаки жизни. По сути, было вообще чудом то, что он был жив в момент извлечения из материнской утробы.

Приветствую уважаемых подписчиков и случайных читателей канала "Живу в глубинке"! Подошло время очередного рассказа. Я посвящаю его дню памяти св. Николая Чудотворца, который отмечается как раз сегодня, 22 мая. Жду ваших откликов в комментариях!

навигатор

Так и свершилось то, о чём Настя и подумать раньше не могла: она стала матерью-одиночкой с больным ребёнком на руках…

"Венчается раб Божий Андрей с рабой Божией Анастасией во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь!" – голос пожилого священника гулко отражается от высоких сводов старого храма и, возвращаясь вниз, проникает в самые сердца стоящих перед алтарём жениха и невесты, пульсирует в висках и выходит благодатными слезами из глаз. Каждого из них привела сюда своя нелёгкая и одновременно мудрая судьба. Судьба, которая теперь связала этих двух людей навеки…

В небольшом провинциальном городке, откуда Настя родом, её родителей уважали. Оба врачи, они были фанатиками медицины, проводили в больнице и в поликлинике большую часть суток. Настю воспитывала старенькая бабушка, мама отца, которую он привёз из далёкого сибирского села, когда родилась дочь.

Бабушка была тихой, очень доброй, Настю баловала, никогда не ругала, а если случалась у той какая шалость, только гладила узловатой шершавой рукой по непослушным волосам и укоризненно смотрела на внучку. Взгляд её в такие минуты напоминал Насте взгляд Богородицы с бабушкиных икон, которые она привезла с собой из деревни и повесила в углу комнаты, что выделили ей родители в их большой квартире.

Про Богородицу и Её Сына бабушка много рассказывала маленькой Насте. Папа иногда ворчал на мать: нечего, мол, забивать голову ребёнку всякой религиозной чепухой. Для него, абсолютного атеиста и парторга больницы, врача-травматолога, вера была делом тёмным и антинаучным. Мама к этому вопросу относилась несколько иначе. Она работала в реанимации – спасала людей, часто возвращая тех буквально с того света. И в особо тяжёлых случаях украдкой звонила домой свекрови: «Пелагея Фёдоровна, помолитесь, пожалуйста…»

В 91-ом году, когда партия приказала долго жить, Насте было всего шесть лет. Отец тогда как-то растерялся, стал молчаливым, замкнутым, ещё больше времени старался проводить на работе, оставаясь дежурить чуть ли не каждый день. Тем более, в больнице стала ощущаться нехватка врачей – многие коллеги отца один за другим уезжали в крупные города, устраивались там на доходные места в вырастающих как грибы после дождя коммерческих клиниках и медицинских центрах. Одно время и родители обсуждали такую перспективу, но всё же прислушались к словам бабушки, которая советовала не срываться с насиженного места и не гнаться за длинным рублём.

Потом наступили и вовсе нелёгкие времена. Зарплаты и пенсии стали задерживать, бывало, по три-четыре месяца люди не получали ни копейки. Выручал дачный участок, который родителям выделили ещё в середине восьмидесятых и на котором Пелагея Фёдоровна проводила всё время с весны до осени, да лес, куда та же бабушка бегала в перерывах между прополкой грядок и переработкой выращенного.

По большому счёту, Настя ни в чём нужды даже в самое безденежное время не знала. В школе она училась более чем хорошо, и когда пришло время выбирать профессию, сомнений у неё не было: только медицина. К тому времени в стране наступила относительная стабильность. Родители без особого труда содержали дочь-студентку, хотя училась она в самой столице.

Под конец второго курса девушка влюбилась. Избранником Насти стал начинающий актёр, уже успевший сняться в паре-тройке сериалов пусть и в третьестепенных ролях. С Кириллом её познакомила однокурсница – большая любительница всевозможных тусовок. Юноша был умопомрачительно красив, однозначно талантлив и до невероятности эгоистичен. В общем, типичный представитель богемы. Всерьёз провинциальную вздыхательницу не воспринимал, однако поразвлечься с ней был не прочь.

Их странный роман продолжался несколько лет – то сходил на нет, то вспыхивал с новой силой. Периодически Настя говорила себе: всё, хватит, пора этому положить конец. Но проходил месяц-второй, и она, не выдержав, мчалась в любимый ночной клуб Кирилла, где тот проводил каждые выходные. В общем, ни к чему хорошему это привести не могло.

Интернатуру Настя проходила в родном городе. Её выбором была педиатрия. Коллеги очень по-доброму встретили молодого врача, родители маленьких пациентов тоже быстро прониклись уважением к доктору Анастасии Игоревне. Она, как и её родители, не считаясь со временем, спешила на помощь страждущим.

Но вскоре помощь потребовалась самой Насте. Однажды во время приёма она потеряла сознание. Её экстренно отправили в стационар, где во время осмотра и выяснилось, что девушка глубоко беременна. Родители были в шоке: как удалось дочери скрывать своё интересное положение столько времени? Отец было попытался учинить пришедшей в себя Насте допрос, но коллеги выгнали его из палаты. Мать сидела рядом и просто держала Настю за руку. Врач, который осматривал будущую маму, был категоричен: на фоне резко поднявшегося и никак не снижающегося давления под угрозой не только беременность, но и жизнь самой Насти. Было решено экстренно делать кесарево сечение.

Ребёнок появился на свет до того тщедушным, что акушерка сказала: «Не жилец». Мальчик родился на 28-ой неделе беременности с весом, едва превышавшим килограмм, и еле-еле подавал признаки жизни. По сути, было вообще чудом то, что он был жив в момент извлечения из материнской утробы. Поскольку самостоятельно дышать ребёнок не мог, жизнь его полностью зависела от усердия врачей и надёжности аппаратуры.

Бабушка Пелагея, как узнала о внучкином несчастье, сама приехала в больницу. А ещё – батюшку с собой привезла. И как насела на врачей, чтобы пустили священника в палату к новорождённому, чтобы окрестить того…

– Ну, мать, ты даёшь, – отбивался от Пелагеи главврач, до которого она дошла, встретив дружное сопротивление докторов рангом пониже. – У самой же сын с невесткой медики, должна понимать, что не положено посторонних к новорождённым пропускать. Тем более, когда ребёнок такой тяжёлый. Вот выживет – тогда и окрестишь, если так тебе хочется. Да и мать его сама в реанимации, кто на себя такую ответственность возьмёт?

Неожиданно на помощь Пелагее Фёдоровне пришла мама Насти:

– Я готова на себя ответственность взять, Юрий Григорьевич, пусть батюшка покрестит внука. Если уж не суждено ему жить, так хоть крещёным умрёт.

Главврач махнул рукой:

– Вот ведь настырные какие… Десять минут вам на всё про всё.

Батюшка своё дело знал чётко. Прочитав основные молитвы, он чуть окропил лицо ребёнка святой водой и несколько замешкался:

– А именем-то каким младенца крестить будем?

Пелагея не колебалась:

– Коленькой назовём правнучка – в честь Николая Чудотворца, пусть он за дитя перед Господом ходатайствует…

На том и порешили.

Видно, и впрямь ангел-хранитель у мальчика был сильный – Коленька вскоре начал самостоятельно дышать. Спустя месяц он уже уверенно сосал из бутылочки смесь. Тем не менее, прогнозы врачей не были утешительными: скорее всего, ребёнку грозит глубокая инвалидность.

Настя, которая к тому времени уже пришла в себя, часами просиживала у кувеза сына, всматриваясь в крохотное личико. Кирилл, понятное дело, о сыне и слышать не захотел, на сообщение Насти ответил, что его всё это не касается. Так и свершилось то, о чём девушка и подумать раньше не могла: она стала матерью-одиночкой с больным ребёнком на руках…

Родители Андрея были простыми работягами: отец вкалывал на заводе слесарем, мать трудилась там же учётчицей. Глава семейства любил пропустить вечерком рюмку-другую, впрочем, нрава был кроткого и супружницу с сыном не обижал.

Андрюхой батя гордился: как-никак, парень был прирождённым «кулибиным», к любой технике подход знал с малолетства. Не особо почитая гуманитарные науки, в физике равных себе не имел не только в школе, но, пожалуй, и в городе. На ежегодных выставках технического творчества его работы занимали исключительно первые места и отправлялись в область, где порою и специалисты удивлялись неординарному техническому исполнению действующих моделей луноходов или иных диковинных игрушек. Парню прочили светлое будущее.

Однако пророчествам этим не суждено было сбыться. Андрею стукнуло всего 16 лет, когда он попал за решётку. Дело было так. Сосед по дому, к тому времени во всю занимавшийся каким-то бизнесом типа «купи-продай», пригнал из-за границы неисправный «Мерседес» – невиданную доселе в городке машину. Понятное дело, интерес это чудо буржуазной техники вызвало к себе немалый – все соседские пацаны вечерами крутились поблизости, наблюдая, как коммерсант, открыв капот, копается во внутренностях автомобиля. Что-то, видно, там у него не получалось.

И как-то Андрей предложил соседу помощь. Тот, зная о таланте парня, доверил ему свою машину. И не ошибся – авто юноша отремонтировал. В счёт платы попросил Андрюха у соседа разрешение покататься вечером по окрестностям с девчонками, на что получил грубый отказ. Затаив обиду, парень, как стемнело, взял мерс без разрешения – открыть и завести машину без ключа для него было делом плёвым. Однако покататься не получилось – уже на соседней улице его задержали сотрудники ГАИ: сосед, услышав звук отъезжавшего автомобиля, позвонил в милицию…

У родителей Андрея не было ни связей, ни денег на адвоката – откуда взяться такой роскоши у простых людей в начале девяностых? А сосед, разозлившись на юношу, настоял на самом строгом наказании. И отправился Андрюха по этапу на три с половиной года. Когда его перевели на взрослую зону, там сведущего в механике паренька быстро приметили опытные сидельцы. И на свободу несостоявшийся автолюбитель вышел, уже имея хорошие связи в криминальном мире.

Дальше – больше. Пройдя определённую школу у опытных угонщиков, Андрей вскоре стал асом в этом деле. Периодически его приглашали на «гастроли». Следующий срок он получил ещё более длительный – за кражу дорогого автомобиля одного столичного депутата.

Постепенно тело Андрея покрывалось наколками, а душа – рубцами. Несмотря на всю брутальную романтику воровской жизни, он понимал, что в этом мире правят жестокость и ложь. Но вырваться как-то даже и не пытался – затянуло парня по самую макушку…

Выйдя после очередной отсидки, понял Андрей, что жизнь прошла мимо него. Почти сороковник стукнул, а ни семьи, ни друзей. Батю похоронили без него, когда он на зоне чалился, мать-старушка совсем здоровьем плоха, а на сына надежды нет никакой. И решил тогда Андрей завязать. Вот просто взял и решил.

Только решить – это одно. А как на воле жить, не имея ни образования, ни работы путёвой (какому ж работодателю сиделец со стажем нужен?), это совсем другое. После полугода тщетных попыток пристроиться хоть куда-нибудь, Андрей совсем сник.

Как-то раз, проходя дворами к своему дому, увидел он, как какой-то мужик безуспешно пытается завести машину. Напичканное электроникой авто родом из Кореи наотрез отказывалось слушаться не особо сведущего в автомеханике водителя.

– Помощь нужна? – приблизившись, спросил Андрей.

Пожилой водитель, вытирая ветошью грязные руки, пожаловался:

– Да разве тут поможешь? В сервис давно надо было угнать проклятую. Да без машины нам нельзя – внучка больного возим каждый день на массаж.

Андрей, сняв куртку, открыл капот и наклонился над двигателем.

– Что, ласточка, тяжко тебе? Небось, ни ухода, ни ласки не знаешь? – как с человеком, разговаривал он с машиной, осматривая и ощупывая каждый из узлов двигателя, потом сел за руль и попытался завести автомобиль.

– Да, отец, повозиться придётся, – произнёс Андрей, вставая с водительского сидения. – Меня, кстати, Андрюхой зовут.

– Игорь, – ответил мужчина, протягивая руку для рукопожатия. – Только, Андрюша, не знаю даже, как и рассчитаться с тобой за работу… Разве что на обмен: ты мою машину в чувство приведёшь, а я тебя подлечить могу. Врач я, травматолог.

– Рассчитаемся, – улыбнулся Андрей.

Смышлёный и очень добрый, Николка любил всех вокруг: бабушку, деда – немного сурового с виду, но по-своему нежно относящегося к внуку, старенькую прабабушку, которая в последнее время всё реже выходила из своей комнаты. Любил соседских детей, которые со смехом и криками носились по двору и иногда даже подбегали к Николке, сидящему в инвалидном кресле, задавали тому пару вопросов и снова убегали прочь – такая уж особенность детства: не обращать внимания на тех, кто немощен.

Но самым близким человеком для Николки была мама. Она находилась рядом всегда – днём и ночью. А ещё мальчик любил своего покровителя – Николая Чудотворца, про которого ему рассказывала прабабушка Пелагея. Она говорила, что только по молитвам этого святого Николка и живёт на свете. И только одно огорчало мальчика – не было у него отца.

И вот как-то под Рождество, когда мама привезла Николку в храм к причастию, он, сидя в коляске перед иконой своего покровителя, стал слёзно просить у него, чтобы послал Николай Чудотворец ему папу. «Милый, милый Святой Николай, пусть у меня будет папа. Ты же видишь, как тяжело маме управляться с моей коляской. Мама такая худенькая и слабая, а папа мог бы носить меня на руках без труда, тогда бы маме сразу стало легче и она не плакала бы ночами», – молил Николка святого.

Тот строго и с любовью смотрел на мальчика с иконы, словно обещая: всё будет хорошо, малыш, не бойся. Собственно, Николка и не боялся. За свою шестилетнюю жизнь он перенёс столько боли, что бояться ему было нечего. Ну, разве что ночных слёз мамы.

После Рождества в храм Николка долго не мог попасть – сломалась дедушкина машина, а денег на ремонт в семье не было. Мальчик слышал, как взрослые говорили про какой-то кредит, который им не потянуть.

Потом вдруг машина снова стала ездить, а к ним в дом однажды пришёл большой дядя, у которого на руках было много странных рисунков. Этот дядя внимательно посмотрел на Николку и спросил: «А что, брат, хочешь, сделаем тебе гоночную коляску?» Конечно, Николка хотел. Но вот мама почему-то была против. И дядя этот сильно краснел, когда мама смотрела на него и потихоньку ругала, чтобы он не говорил Николке всяких глупостей.

Но дядя однажды всё же взял Николкину коляску и приделал к ней интересные колёсики, которые умели подниматься и опускаться по лестнице. И теперь маме не нужно было затаскивать коляску на четвёртый этаж и спускать её вниз, а потом ещё поднимать или спускать на руках Николку – они спускались и поднимались теперь прямо на коляске.

Потом этот дядя приделал над Николкиной кроватью такие специальные ручки, держась за которые мальчик научился подтягиваться и сам садиться в коляску. Потом… В общем, различных механизмов в доме появилась целая куча… А дядя Андрей приходил к ним каждый день и всегда – с подарками для Николки.

Иногда он брал маму за руку и смотрел ей прямо в глаза, отчего она смущалась и уходила в комнату к старенькой прабабушке. А дядя Андрей вздыхал, садился рядом с Николкой и говорил: «Эх, брат, столько я в жизни умею, а вот к женщинам подхода так и не выучил».

Однажды ночью, когда в доме было совсем тихо, Николка перебрался в коляску и подъехал к полке с иконами. Он смотрел на икону Николая Чудотворца и чуть не плача просил: «Пусть дядя Андрей будет моим папой! Боженька всё может, ты только скажи Ему, святой Николай, пусть Он мою маму научит полюбить дядю Андрея, он хороший, я знаю. У него даже на груди церковь нарисована – я сам видел».

А сзади в дверном проёме стояла Николкина мама и, с трудом сдерживая слёзы, шептала: «Господи, спасибо Тебе, спасибо за сына, за моего Николушку-чудотворца!»

Так и свершилось то, о чём Настя и подумать раньше не могла: она стала матерью-одиночкой с больным ребёнком на руках...

Так и свершилось то, о чём Настя и подумать раньше не могла: она стала матерью-одиночкой с больным ребёнком на руках…

"О зарплатах в провинции поговорили. Теперь поговорим о плюсах жизни в глубинке, из-за которых мы никуда не уезжаем"

Больше полезных статей Перейти в Источник

Оцените статью
Хозяйкам на заметку